«В землянке»
Слова А.Суркова
Музыка К. Листова
Бьется в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза.
И поет в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.
Про тебя мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой.
Я хочу, чтобы слышала ты,
Как тоскует мой голос живой.
Ты сейчас далеко, далеко,
Между нами снега и снега…
До тебя мне дойти не легко,
А до смерти - четыре шага.
Пой, гармоника, вьюге назло,
Заплутавшее счастье зови!
Мне в холодной землянке тепло
От моей негасимой любви.
«Я хочу, чтоб услышала ты, как тоскует мой голос живой...»
Слова вылились как бы сами собой из сердца после тяжелого дня, когда вместе со штабом одного из гвардейских полков поэт пробивался из окружения. 16 «домашних» строк наверняка так и остались бы частью письма, не появись во фронтовой редакции зимой 42-го композитор Константин Листов, назначенный старшим музыкальным консультантом главного политического управления. Он попросил у Суркова «что-нибудь, на что можно написать песню», и тот, к счастью, вспомнил о стихах, написанных домой, разыскал их в блокноте, переписал начисто и отдал Листову, будучи абсолютно уверенным, что ничего из этого не выйдет.
Оказалось, вышло.
«Стихи захватили меня своей эмоциональной силой, - вспоминал композитор, - забрали искренностью, отозвались в сердце. Время - бесконечно тревожное: немцы под Москвой, я - один, семья в эвакуации. Думаю, не было тогда человека, у которого душа не болела бы...»
Через неделю Константин Листов снова пришел в редакцию и под гитару спел новую песню. Ее слушали, затаив дыхание. На прощание композитор взял лист бумаги, начертил на нем пять линеек и записал мелодию. Сам он в глубине души не верил, что песня пойдет, слишком уж лирической она получилась, а время требовало других - героических, маршевых.
«В землянке» отнес в «Комсомольскую правду», ничего не сказав авторам, сотрудник фронтовой газеты Евгений Воробьев. Ее сразу запели все и повсюду - такую искреннюю, такую человечную, такую желанную для сердца. Так тоскующий живой голос Алексея Суркова услышала не только его любимая Соня, но и вся страна.
«Пой, гармоника, вьюге назло»
«Я много написал во время войны песен, но ни одна из них не полюбилась слушателям, как эта, - рассказывал Константин Яковлевич Листов. – «Землянкой» я встречал летчиков, возвращающихся из боя, на военном аэродроме под осажденным Ленинградом в ноябре 42-го. Пел «Землянку» с балтийцами-подводниками. Никогда не забуду, как в 1943 году на Северном флоте мы пели ее втроем - капитан Поночевный (знаменитый командир артдивизии береговой обороны на Рыбачьем), поэт Василий Иванович Лебедев-Кумач и я».
Почему же так дорога людям стала эта негромкая и негероическая песня? Секрет прост. Она была написана для любимой. И в грозной кровавой битве помогала солдатам сохранить в себе человека, не позволяла забыть ... о любви, удивительном, поистине неистребимом чувстве…
«В землянке» была не только верным другом воинов в минуту затишья. Эта казалось бы чисто лирическая песня порой становилась оружием: с нею шли в бой. «В землянке» была любимой песней легендарного Цезаря Куникова, того самого майора, что в феврале 43-го вместе со своими бойцами захватил мыс в районе Мысхако под Новороссийском - плацдарм, именуемый Малой Землей. Цезарь Куников погиб на Малой Земле. Когда после семи месяцев героической обороны его друзья-малоземельцы шли на штурм Новороссийска, они пели «В землянке» в память о своем командире. И слова «Пой, гармоника, вьюге назло» звучали как вызов врагу, как вызов самой смерти.
Еще одно свидетельство необычайной популярности песни - многочисленные «ответы» на нее. Варианты их встречаются и в письмах, присланных слушателями на радио «Ветер, вьюга метет и метет...», «Я читаю письмо от тебя...», «Дни бегут беспокойной рекой...», «Я услышала голос живой...» и другие. Многие из них хорошо знакомы нашим читателям.
А вот что вспоминает про «Землянку» наша читательница, ветеран Великой Отечественной войны, военврач Лидия Георгиевна Исаенко: "Мы были совсем юные девчонки, не имевшие суженых, да и стихи шли от имени мужчины, но песня задевала за душу каждого. Во время передышек приходили в санроту автоматчики и ездовые - спасатели жизни, чаще других погибавшие на войне. И все пели «В землянке». Она как бы опровергала расхожее выражение: «Когда говорят пушки, музы молчат». Нет, наши люди не загрубели, не ожесточились на войне, беспощадными они были только к врагу. Нежность и тоска звучали в их голосах, каждый мысленно видел свою единственную, ту, которую недолюбил, ту, которой обещал вернуться. Как заклинание звучала просьба - вспомни меня, думай обо мне, услышь мой голос... Верность и вечность суждены этой любви, ведь даже в холодной землянке было тепло от нее. Конечно, «до смерти четыре шага», но настоящее чувство сильнее смерти. А значит, суждена встреча.
А до смерти - четыре шага
Слова этой песни были как конвертики с весточкой из дома. Она не могла не стать всенародно любимой. Но народная любовь и официальное признание, увы, не одно и то же. Когда песня уже была готова, Политическое управление предложило Суркову выбросить две строчки из шестнадцати: «До тебя мне дойти нелегко, а до смерти четыре шага». Немцы, мол, и так уже вплотную к Москве подошли, настроение в армии упадническое, а тут еще про смерть. «Да без них же и песни нет», - возмутился поэт и... оставил все как было. В результате «В землянке» для широкого исполнения была «не рекомендована». Означало это лишь одно: песню предлагали забыть.
Конечно, ее все равно запели. Она стала как народная. Сначала пошла из уст в уста, потом появилась на грампластинках. Неутомимыми пропагандистами «Землянки» в годы войны стали замечательные мастера песни Леонид Утесов и Лидия Русланова. Лидия Андреевна записала ее на пластинку в августе 42-го вместе с «Синим платочком». Но запись не была тиражирована. И лишь недавно удалось отыскать ее так называемый пробный оттиск. Теперь пластинка с этой песней в неповторимой руслановской трактовке выпущена фирмой «Мелодия». Пели «В землянке» и многочисленные ансамбли. А вот по радио она не звучала ни разу вплоть до... 1954 года.
Я по жизни прошел с «Землянкой»
Народному артисту России Михаилу Михайловичу Новохижину посчастливилось исполнить «Землянку» по радио самым первым. Вот что он вспоминает по этому поводу:
- Дело было в 1954-м. Приглашает меня как-то на радио в музыкальную редакцию Лидия Васильевна Шилтова и говорит: «Мы бы хотели, чтобы вы для Золотого фонда записали песню «В землянке». «Как, - удивился я, - да не может быть, чтобы в Золотом фонде не было песни, которую с 41 -го года поют буквально все». А она: «Позвоните Суркову, он хочет с вами об этом поговорить».
Только от Алексея Александровича и узнал Михаил Новохижин, что песня в свое время была «не рекомендована». Вот почему та запись «Землянки» - одно из самых ярких событий долгой творческой жизни артиста. Про эпизоды, связанные с этой песней, он может рассказывать без конца.
«Запомнился мне такой случай. В 1980 году перед открытием Олимпиады в Москве наши спортсмены давали клятву на Мамаевом кургане. Меня тоже туда пригласили. И режиссер сделал такой фокус. За мной стоит вся «армада» Краснознаменного ансамбля вместе с Александровым, я читаю отрывок из «Живых и мертвых», как они дрались за тот кусок земли, который мы сейчас проходим за пятнадцать минут. Кончил читать, зазвучала моя «Землянка», и вдруг остановилась. «Продолжайте, Михаил Михайлович», - кричит режиссер. И я запел. За это исполнение наша прославленная гимнастка Людмила Турищева преподнесла мне огромную корзину цветов. Может, я человек сентиментальный, но этот эпизод до сих пор не могу вспоминать без волнения.
А однажды, это было в Париже, уже спустя много лет после войны, мы с друзьями зашли в кафе. Узнав, что мы русские, нас попросили спеть «Землянку». Мы очень удивились, но я, конечно, запел. И представьте себе, все французы встали. А когда я закончил, они окружили нас, и один стал говорить: «Мы выстояли потому, что Россия спасла нам жизнь на земле». Как потом выяснилось, это был летчик полка Нормандия - Неман. Вот такие, казалось бы неожиданные, чувства эта лирическая песня, написанная любимой женщине, вызывала долгие годы у людей».
«В землянке» поют и сейчас. Поют с эстрады. И в наши дни она остается любимейшей старой песней о главном.
Библиография.
1.Песни опаленные, войной: песенник/ сост. Г.В.Щеглов. – Н.Новгород: Нижегородская ярмарка, 1995.-256с.
2.Завадская Н. Любимые песни военных лет: рассказы, песни, фотодокументы.-М.: Сов.композитор,1987.-120с.
3.Рожденные в боях /сост. П.Ф.Лебедев.- М.Молодая гвардия, 1985.-239с., ил.
4.Эх, путь-дорожка фронтовая! //Читаем, учимся, играем.-2003.-№4.-с.68-69.
5.Песни огненных лет. Дополнительный материал: о знаменитых песнях ВОВ.//Читаем, учимся, играем.-2003.-№2.-С.45.
6.Друзья- однополчане: о песнях, рожденных войной/сост. А.Е.Луковников.- М.: Воениздат, 1975.-253с.
7.По военной дороге: сб.песен о Советской Армии и Военно-Морском флоте/ сост. и рассказы о песнях Ю.Е.Бирюкова.- М.: Воениздат, 1988.-423с.
9. В землянке//Голос ветерана.-2004.-9-15 дек.(№49).-С.11.-(песни военных лет).
предыдущая следующая 
